Неточные совпадения
Раскольников не мог не засмеяться. Но в ту же минуту странными
показались ему его собственное одушевление и охота, с которыми он проговорил последнее объяснение, тогда как весь предыдущий разговор он поддерживал с
угрюмым отвращением, видимо из целей, по необходимости.
Захар не отвечал: он,
кажется, думал: «Ну, чего тебе? Другого, что ли, Захара? Ведь я тут стою», и перенес взгляд свой мимо барина, слева направо; там тоже напомнило ему о нем самом зеркало, подернутое, как кисеей, густою пылью: сквозь нее дико, исподлобья смотрел на него, как из тумана, собственный его же
угрюмый и некрасивый лик.
Лакей, который с виду был человек почтенный и
угрюмый,
казалось, горячо принимал сторону Филиппа и был намерен во что бы то ни стало разъяснить это дело. По невольному чувству деликатности, как будто ничего не замечая, я отошел в сторону; но присутствующие лакеи поступили совсем иначе: они подступили ближе, с одобрением посматривая на старого слугу.
— Не надо, идем к тому, — повторил мужчина, вставая. Самгину снова
показалось, что он где-то видел его, слышал этот
угрюмый, тяжелый голос. Женщина тоже встала и, сунув папиросу в пепельницу, сказала громко...
Он ожидал увидеть глаза черные, строгие или по крайней мере
угрюмые, а при таких почти бесцветных глазах борода ротмистра
казалась крашеной и как будто увеличивала благодушие его, опрощала все окружающее. За спиною ротмистра, выше головы его, на черном треугольнике — бородатое, широкое лицо Александра Третьего, над узенькой, оклеенной обоями дверью — большая фотография лысого, усатого человека в орденах, на столе, прижимая бумаги Клима, — толстая книга Сенкевича «Огнем и мечом».
Люди, на
угрюмых лицах которых,
кажется, век не проскальзывала улыбка, притопывали ногами и вздрагивали плечами.
Долинный лес иногда бывает так густ, что сквозь ветки его совершенно не видно неба. Внизу всегда царит полумрак, всегда прохладно и сыро. Утренний рассвет и вечерние сумерки в лесу и в местах открытых не совпадают по времени. Чуть только тучка закроет солнце, лес сразу становится
угрюмым, и погода
кажется пасмурной. Зато в ясный день освещенные солнцем стволы деревьев, ярко-зеленая листва, блестящая хвоя, цветы, мох и пестрые лишайники принимают декоративный вид.
Отсюда был виден остров и его темные громадные тополи, но зáмок сердито и презрительно закрывался от часовни густою зеленью, и только в те минуты, когда юго-западный ветер вырывался из-за камышей и налетал на остров, тополи гулко качались, и из-за них проблескивали окна, и зáмок,
казалось, кидал на часовню
угрюмые взгляды.
Он был словоохотлив,
казался добрым, веселым, но порою глаза его наливались кровью, мутнели и останавливались, как у мертвого. Бывало, сидит он где-нибудь в углу, в темноте, скорчившись,
угрюмый, немой, как его племянник.
На другой день погода была пасмурная, по небу медленно ползли тяжелые дождевые тучи, и самый воздух
казался потемневшим, точно предрассветные сумерки. Горы, которые еще вчера были так живописно красивы, теперь имели
угрюмый вид.
А спасение было так близко: один переход — и они были бы в фанзе отшельника-китайца, у которого мы провели прошлую ночь. Окаймляющие полянку деревья, эти безмолвные свидетели гибели шестерых людей, молчаливо стояли и теперь. Тайга
показалась мне еще
угрюмее.
Наконец появились предрассветные сумерки. Туман сделался серовато-синим и хмурым. Деревья, кусты и трава на земле покрылись каплями росы.
Угрюмый лес дремал. Река
казалась неподвижной и сонной. Тогда я залез в свой комарник и крепко заснул.
На западе медленно угасала заря. Посиневший воздух приобрел сонную неподвижность; долина приняла
угрюмый вид и
казалась глубокой трещиной в горах.
Лицо этого господина, которому было лет двадцать восемь на вид, смуглое и сухое, обрамленное черными бакенбардами, с выбритым до лоску подбородком,
показалось мне довольно приличным и даже приятным; оно было угрюмо, с
угрюмым взглядом, но с каким-то болезненным оттенком гордости, слишком легко раздражающейся.
Угрюмый капитан
показался Никите Федорычу таким прекрасным, таким душевным человеком, что, познакомившись с ним, он с первого же слова едва не бросился обнимать его.
Долго взад и вперед ходил по келье Семен Петрович. Это была та сама келья, где в прежнее время жила Фленушка. Сколько проказ тут бывало, сколько хохота и веселья, а теперь все стало могилой, с самих стен,
казалось, веяло какой-то скукой. Порядочно-таки прошло времени, как вошла в келью молодая, пригожая, но
угрюмая и сумрачная белица. Ее никогда не видывал саратовец, бывая прежде в Комарове.
Мне даже странно
казалось, что этот
угрюмый, сухой старик, наклонившийся над шахматами, был тот самый „Казак Луганский“, автор рассказов, которыми мы зачитывались когда-то.
Подозрительные фигуры, похожие на монахов, на светлом фоне ночи
кажутся чернее и смотрят
угрюмее.
К концу этой сцены с
угрюмыми и сконфуженными лицами проходили мимо другие учителя. Ученикам было совестно смотреть на них, но,
кажется, и учителям было совестно смотреть на учеников.
Угрюмый доктор, пользовавший молодую девушку от приключавшегося нездоровья,
казалось, не замечал их, и его холодно-равнодушный тон при посещениях выводил из себя пылкую девушку.
Я потом нарочно ходил туда посмотреть; как, должно быть,
казалось оно
угрюмым в тот суровый осенний вечер.
Но она осеклась; на другом конце стола явился уже другой конкурент, и все взоры обратились к нему. Длинноухий Шигалев с мрачным и
угрюмым видом медленно поднялся с своего места и меланхолически положил толстую и чрезвычайно мелко исписанную тетрадь на стол. Он не садился и молчал. Многие с замешательством смотрели на тетрадь, но Липутин, Виргинский и хромой учитель были,
казалось, чем-то довольны.
На улице с нею здоровались слободские знакомые, она молча кланялась, пробираясь сквозь
угрюмую толпу. В коридорах суда и в зале ее встретили родственники подсудимых и тоже что-то говорили пониженными голосами. Слова
казались ей ненужными, она не понимала их. Все люди были охвачены одним и тем же скорбным чувством — это передавалось матери и еще более угнетало ее.
Дедушка очень почитает «князь Михаила Черниговского и болярина Феодора, не поклонившихся солнцу», — эти люди
кажутся мне черными, как цыгане,
угрюмыми, злыми, и у них всегда больные глаза, как у бедной мордвы.
Вот в последний раз взмыл кверху белой шапкой клуб дыма, и гулко прокатился по реке рокот пушечного выстрела, а барка уже огибает песчаную узкую косу, и впереди стелется бесконечный лес, встают и надвигаются горы, которые сегодня под этим серым свинцовым небом
кажутся выше и
угрюмее.
Передонов оставил Юлию в полночь, уже когда она ждала, что скоро вернется муж. Он шел по темным улицам,
угрюмый и пасмурный. Ему
казалось, что кто-то все стоял около дома и теперь следит за ним. Он бормотал...
Служанка позвала зачем-то Коковкину. Она вышла. Саша тоскливо посмотрел за нею. Его глаза померкли, призакрылись ресницами — и
казалось, что эти ресницы, слишком длинные, бросают тень на все его лицо, смуглое и вдруг побледневшее. Ему неловко было при этом
угрюмом человеке. Передонов сел рядом с ним, неловко обнял его рукою и, не меняя неподвижного выражения на лице, спросил...
И действительно, все
казалось мне теперь пустяками в сравнении с дружбой Ирочки. Институт уже не представлялся мне больше прежней мрачной и
угрюмой тюрьмою. В нем жила со своими загадочно-прозрачными глазками и колокольчиком-смехом белокурая фея Ирэн.
Тяжки были ему муки существования, пропадала вера в жизнь, величайшим счастьем начинало
казаться небытие; с подбитыми крыльями, душа бессильно погружалась в
угрюмый туман отчаяния.
Так веселилась и ликовала Москва, и это веселье и ликованье,
казалось, находили свой отзвук и в палатах и хижинах, и лишь, как печальный остров среди моря веселья и радости, Стоял
угрюмый дом Салтыковых на Лубянке, с затворившейся в нем его, когда-то грозной, теперь полусумасшедшей хозяйкой. С гнетущей и день и ночь мыслью о мести ее бывшей приемной дочери, ходила она взад и вперед по пустынным комнатам, придумывая планы, один другого неисполнимее, при ее отчужденном настоящем положении.
Пасмурный,
угрюмый явился Бирон во дворец. Не уступая, он хотел возвратить прежнее свое влияние на душу государыни. Это ему и удалось. Лишь только
показался он у нее, она протянула ему дрожащую руку и сказала голосом, проникнутым особенным благоволением...
Паткуль уехал ко двору Петра. Проводив мнимого господина Фишерлинга, швейцарка шла, рыдая, в свое отечество за
угрюмым отцом своим и,
казалось, готова была выплакать свое сердце. Ей назначено тайное свидание в Германии: любовь или жалость его назначили, мы не знаем, но известно только нам, что без того б Роза осталась умереть на мызе, где похоронила свое спокойствие и счастие.
Он посматривал на
угрюмое, заплаканное лицо Шешковского и вперед на две коляски, в которых сидели фон Корен, его секунданты и доктор, и ему
казалось, как будто они все возвращались из кладбища, где только что похоронили тяжелого, невыносимого человека, который мешал всем жить.
Во-первых, из нее
показалась седая, лысая, желтая, исчерченная морщинами,
угрюмая голова старика, лет 60, или более; его взгляд был мрачен, но благороден, исполнен этой холодной гордости, которая иногда родится с нами, но чаще дается воспитанием, образуется от продолжительной привычки повелевать себе подобными.
Сначала мне все
казалось странным и чудным, все меня смущало: и новые лица, и новые обычаи, и комнаты старого княжеского дома — как теперь вижу, большие, высокие, богатые, но такие
угрюмые, мрачные, что, помню, я серьезно боялась пуститься через какую-нибудь длинную-длинную залу, в которой, мне
казалось, совсем пропаду.
Светает. Горы снеговые
На небосклоне голубом
Зубцы подъемлют золотые;
Слилися с утренним лучом
Края волнистого тумана,
И на верху горы Шайтана
Огонь, стыдясь перед зарей,
Бледнеет — тихо приподнялся,
Как перед смертию больной,
Угрюмый князь с земли сырой.
Казалось, вспомнить он старался
Рассказ ужасный и желал
Себя уверить он, что спал;
Желал бы счесть он всё мечтою…
И по челу провел рукою;
Но грусть жестокий властелин!
С чела не сгладил он морщин.
Город давно знал о её связи со сватом и, строго осудив за это, отшатнулся от неё, солидные люди запретили дочерям своим, подругам Натальи, ходить к ней, дочери порочной женщины, снохе чужого, тёмного мужика, жене надутого гордостью,
угрюмого мужа; маленькие радости девичьей жизни теперь
казались Наталье большими и яркими.
— Вы говорите о господине Фишерлинге? — отвечала она, смутившись, и лицо ее вспыхнуло, потом, оправившись немного, она продолжала: — Он был вчера здесь… ждал вас с нетерпением и уехал вчера же. Мне некогда с вами распевать.
Угрюмый швед приказал узнать о новостях:
кажется, он готов был перешвырнуть меня к вам, как мячик; а теперь того и гляди, что прибьет меня, если я не скоро явлюсь к его милости.
Я хотел видеть предметы, некогда мне любезные; и что ж: море
показалось мне обширным гробом; над любимым моим утесом вились вещие враны, в ожидании, что приветливая волна подарит им для снеди остатки того, что был человек; черные,
угрюмые тучи застилали от меня звездное небо; стон ветра нашептывал мне проклятия отца.
Маленький отряд прошел дальше. Игорь взглянул на небо. Оно
казалось сейчас куском черного бархата, раскинутого над землей. Ни месяца, ни звезд не было видно. Чем-то траурно-мрачным и безнадежно-угрюмым веяло от этих далеких мглистых высот.
Но Буран ходил осунувшийся,
угрюмый и опустившийся. Он ни с кем не говорил и только что-то бормотал про себя. С каждым днем,
казалось, старый бродяга, очутившийся в третий раз на старом месте, «ослабевал» все больше и больше. Между тем Василий успел подобрать еще десять охотников, молодец к молодцу, и все приставал к Бурану, стараясь расшевелить его и вызвать к деятельности. Порой это удавалось, но даже и тогда старик всегда сводил речь на трудность пути и дурные предзнаменования.
Уже с полудня парило и в отдалении всё погрохатывало; но вот широкая туча, давно лежавшая свинцовой пеленой на самой черте небосклона, стала расти и
показываться из-за вершин деревьев, явственнее начал вздрагивать душный воздух, всё сильнее и сильнее потрясаемый приближавшимся громом; ветер поднялся, прошумел порывисто в листьях, замолк, опять зашумел продолжительно, загудел;
угрюмый сумрак побежал над землею, быстро сгоняя последний отблеск зари; сплошные облака, как бы сорвавшись, поплыли вдруг, понеслись по небу; дождик закапал, молния вспыхнула красным огнем, и гром грянул тяжко и сердито.
Константин был полной противоположностью старшего брата: высокий, худой, с
угрюмым лицом, он выглядывал волком, был молчалив и,
кажется, никогда не улыбался.
Токарев, —
угрюмый, замерший в ужасе, — слушал речи, и они
казались ему пошлыми и ничтожными перед тою страшною загадкою, которая вытекала из этой смерти.
Невероятно длинны были секунды
угрюмого молчании, наступившего после того, как замер этот звук. Человек всё лежал вверх лицом, неподвижный, раздавленный своим позором, и, полный инстинктивного стремления спрятаться от стыди, жался к земле. Открывая глаза, он увидел голубое небо, бесконечно глубокое, и ему
казалось, что оно быстро уходит от него выше, выше…
Только черты у него, окаймленные белым облаком пудры,
казались еще строже, заостреннее и резче, а в маленьких желтых глазах просвечивало какое-то
угрюмое упрямство.
Завтрак продолжался молча, и все, на что падал свет из окна,
казалось желтым и странно
угрюмым. Сергей Андреич внимательно и испытующе глядел в лицо Павла и думал: «И под глазами круги… Но неужели это правда, и он близок с женщинами — такой мальчишка?»
Мы проехали мимо. Мне
казалось, что все эти впечатления сейчас исчезнут и что я проснусь опять на
угрюмой бесконечной дороге или у дымного «яма». Но когда наш караван остановился у небольшого чистенького домика, — волшебный сон продолжался… Теплая комната, чистые и мягкие постели… На полу ковры, в простенках — высокие зеркала… Один из моих спутников стоял против такого зеркала и хохотал, глядя на отражение в ровном стекле своей полудикой фигуры…
Река здесь делала излучину. Она лежала так глубоко, что белые пятна ледохода,
казалось, стоят без движения на свинцово-синей полосе стрежня. Шел редкий снег. Все
казалось задумчивым,
угрюмым и необычайно пустынным…
Я насторожил уши. Писарь говорил тихо, и голос у него мне
показался чрезвычайно приятным. Я устал от холодного,
угрюмого пути и от этих жестких, наивно-грабительских разговоров. Мне
показалось, что я наконец услышу человеческое слово. Мне вспомнились большие глаза Гаврилова, и в их выражении теперь чудилась мне человеческая мечта о счастии…